Поддержать сайт "КАПИТОШКИН ДОМ"

рублей Яндекс.Деньгами
на счет 410011020001919  ( Современные авторы детям )
Главная / От 7 до 10 лет / Реалистическое письмо / Александр ТОРОПЦЕВ. Азовское море и река Рожайка (рассказы о детях) - Когда стынет бетон

Александр ТОРОПЦЕВ. Азовское море и река Рожайка (рассказы о детях) - Когда стынет бетон

Оглавление
Александр ТОРОПЦЕВ. Азовское море и река Рожайка (рассказы о детях)
Море волшебное
Провал в памяти, или торговец Славка
За жерделами
Рекс и Шарик
Шелковица
Подай, Христа ради!
Мы идем по Уругваю
Разбойники
Славка, ливень и велосипед
Последний день на море
НА РЕКЕ РОЖАЙКЕ
Когда стынет бетон
Почему не взлетел самолет
Родео в подмосковном овраге
Пулемет
Финка
Фальшивомонетчик
Злые и жадные
Рыбка плывет, назад не отдает
Алфизики
Рыба-вьюн
На льдине
После одного красивого удара
ЛЕНЬКА (маленькая повесть)
Все страницы

 

Когда стынет бетон

 

Хотя маме Славка помочь ничем не мог и в пирогопеки идти не собирался, домой он в эту субботу пришел рано. И сначала показалось ему, что зря спешил.

— Там бетон стынет! — говорила строго мать. — Мне обязательно надо выйти на дежурство, я обещала. Тебе нельзя. Что ты там будешь делать всю ночь?

«Вечно у них бетон стынет, когда не нужно», — злился Славка, а мать, укладывая в сумку хлеб, лук, соль, чеснок — всего помаленьку, посматривала на несчастного сына: губы его надулись, как два слишком румяных пирожка, щеки покраснели, брови искривились.

— Ну что ты там будешь делать?! — мать со вздохом развела руки в стороны, а сын, почуяв слабинку в ее голосе, осмелел:

— Хоть посмотрю, как бетон стынет!

Мама еще некоторое время сопротивлялась:

— Ничего в этом особенного нет.

— У тебя всегда ничего особенного, — сын бурчал все обиженнее, и мама, наконец, сдалась:

— Ладно, собирайся. Что же ты тут будешь один горя мыкать.

Он вмиг оделся — даже быстрее, чем мама, и вышел на улицу ждать ее.

День, сухой, осенний, с облаками вместо неба, темнеть еще не думал. И это тоже ему нравилось. Шли они на стройку по поселку, затем по притихшим по субботе улицам, о чем-то говорили под незвонкие голоса осеннего Подмосковья, о чем-то молчали под нараставший шум ветра. Пришли.

Стройка началась со свежего забора из не крашенной высокой доски, совсем еще чистой, даже блестящей, словно бы после дождя. Из таких досок лучше всего сбивать плоты. Здесь же рядом есть отличный пруд. «Экскаватор» называется. Его экскаватором выкопали, когда для этого самого бетона и раствора песок понадобился. Очень хорошая доска была на заборе. Вместо ворот в нем зияла дыра шире самосвальной колеи. Сразу за дырой-воротами мать стала нагибаться к земле и собирать щепки и огрызки досок. Сумка ей мешала, но Славка сумки носить очень не любил.

— Для бетона? — спросил он со знанием дела.

Она его не поняла, может быть, задумавшись о своем. Ответила не сразу:

— Пока светло, дров надо заготовить на ночь. Чтобы тепло было. Много дров печка жрет.

Славка стал собирать щепу, мать скупо улыбнулась. Из домика, одноэтажного, кирпичного, вышла в телогрейке незнакомая женщина, обрадовалась:

— О, с помощником идешь! Не скучно будет. Какой большой он у тебя стал!

— Здрасте, — Славка никогда не понимал взрослых, когда они, все выше его ростом больше, чем на голову, говорили с улыбкой, будто это их личный сын: «О, какой большой стал!», но и не возражал: большой так большой, вам видней.

— Сейчас я пилу возьму, — сказал незнакомая и вместе с матерью вошла в домик.

Вслед за ними с прохладной щепой в руках прошел большой Славка.

Дом был однокомнатный, с железной печкой, длинная труба которой высовывала свой черный нос в форточку единственного окна. Еще здесь пахло телогрейками и свежими гвоздями. А, может быть, и не гвоздями, а чем-то иным.

Незнакомая сняла с крючка на не штукатуреной стене длинную пилу, та, изогнувшись, пропела Славке приветствие. Он промолчал, уложив рядом с печкой щепу. Женщины с поющей пилой покинули домик. А пахло все-таки гвоздями — он сразу угадал. Целый ящик черных, один к одному гвоздей, длинных, как ручка или новый карандаш, стоял нараспашку в углу у двери. За ней звенела нараспев пила, выманивая Славку на улицу.

Там женщины, согнувшись над сухой березкой, пилили ее. Хлопья березовых крошек вылетали из-под пилы, пытались взлететь, но быстро уставали, неумелые, опадали: на сапоги, на землю, на щепу, на кирпичные осколки, заметно потемневшие в тени чистой загородки.

— Хочешь попробовать? — женщина оказалась совсем не злой. Славка взял теплую и потому, видно, очень гладкую ручку пилы, нагнулся.

— Только на себя тяни. На меня не толкай, — напомнила мать, но уже после первых движений сына, похвалила его. — Получается, молодец!

— Ой, да он лучше меня пилит! — удивилась женщина. — Тогда я пойду.

— Ступай, ступай. Мы уж тут сами.

Пилили они недолго, но Славке почему-то надоело пилить еще быстрей. Мама это поняла, сказала: «Хватит, неси пилу в дом, повесь на стену», а сама нагрузилась в «обхват» чурбачками… а тут и вечер подоспел.

— Можно я сам печку разожгу?

— Она капризная у нас. Лучше я. Ты потом подбрасывать полешки будешь.

— А где бетон-то? — спросил сын, не выдержав.

— Да здесь он, здесь, — мать бережно уложила весь «обхват» чурбачков на пол у печки, разожгла огонь, спросила: «Есть хочешь?» подмела жесткой метелкой пол, вышла.

Славка сел на табурет у печки, открыл дверцу, бросил внутрь пару тонких чурбачков, дверцу не закрыли, наблюдая, как веселые оранжевые струйки охватывают с обеих сторон полешки, как скукоживаются, поддаваясь напору огня, лепестки березовой коры, и с каждой минутой все тяжелей становились веки его и уставшее от звонко поющей пилы тело.

Лишь стынущий где-то бетон мешал ему уснуть. Где он находится, как и чем его подогревать, чтобы он совсем не остыл? Про бетон Славка кое-что знал: это почти как раствор только с камушками внутри. Из него фундаменты делают. Но вот почему он стынет?.. Славка точно не знал, а спрашивать у мамы не стал. Зачем? Он сегодня сам его будет подогревать. А что такого? Дров напилил и бетон нагреет. Уж как-нибудь.

Жар от печки прижался к лицу, к груди, но прикрывать дверцу не хотелось. Он отодвинул табурет подальше от огня, и так долго сидел, ожидая мать.

…Потом он увидел окно. Почти такое, как и у них в комнате, только с черным носом трубы. Зачем им в комнате труба, он сразу не понял. Запах телогреек и свежих гвоздей окончательно разбудил его. Он поднял голову и даже не успел обидеться на мать, как она вошла в домик, заговорила, торопясь:

— Сам проснулся? Вот молодец. Собирайся, пора домой. Да ты не расстраивайся, пироги я сегодня испеку. Сейчас придем, я тесто поставлю…

Славка встал, посмотрел на свою кровать: оказывается тут, у стены, две длинные лавки стояли. Мать набросила на них самые чистые телогрейки, свернула одну вместо подушки, накрыла ее своим платком.

— Ты так крепко спал, — радовалась она чему-то, а он молчал, завязывая двойным бантиком шнурки на ботинках. — Там дождик собирается. Надо спешить. — Мать торопила сына.

Шел он домой хмурый. Смотрел в грязное мокрое небо.

— Чуть-чуть не успели, — сказала мать уже на поселке. — Пошел дождь. Вчерашний ветер нагнал его. Хорошо хоть мелкий

Небо было серое, в мелкое невидимое отсюда сито, через которое просеивались на землю росинки осеннего дождя, чем-то похожие на мамину муку. По субботам она брала в руки сито, хлопала по нему мягкими ладонями. На стол неспешно, как дождь осеннего дождя, сыпались белые, мелкие струи, укладывались в аккуратный холмик будущих славкиных пирогов.

Он точно знал, что сегодня мать обязательно испечет их, но все-таки было грустно: он так и не узнал, почему стынет бетон и как его разогревают, чтобы он совсем не остыл.

Да-авно это было, хотя и не так уж давно.

 

 



 
Облако тегов


Powered by Dapmoed